Екатеринбург: эпицентр мировой политики?

Я, как и любой другой человек, захвачен драмой, развернувшейся в Иране. Но я не вижу ничего значительного, что можно было бы добавить по этому вопросу. В блогах уже идет такое великолепное обсуждение: мой друг и коллега Роб МакКей (Rob Mackey) превзошел себя на блоге «Лид» (The Lede), и представители сайта «Каунсил Форин Релейшнз» (CFR) прекрасно выполняют свою работу (их пятничное интервью с Каримом Саджадпуром (Karim Sadjadpour) представляет из себя яркий и продуманный взгляд на верховного духовного лидера Ирана Хаменеи (Khamenei). Также следует упомянуть и о блоге, посвященном Ирану, который принадлежит еще одному моему другу, Лауре Секор (Laura Secor) из журнала «Нью-Йоркер».

Но довольно разговоров о свежих новостях и старых друзьях. Эта неделя также была богата и на мои любимые темы: дисбаланс валют и новый принцип многосторонних отношений. И как всегда, эти темя связаны. Параллельно со встречей Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) — появившейся в противовес НАТО, в России в городе Екатеринбург прошел первый саммит стран БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай), который президент Дмитрий Медведев назвал «эпицентром мировой политики». Эта встреча получила освещение в американской прессе, а затем упоминалась на брифинге между президентом Азифом Али Зардари (Asif Ali Zardari) из Пакистана и его недавно переизбранным индийским коллегой, премьер-министром Манхмоханом Сингхом (Manhmohan Singh). Это была их первая встреча после бомбардировки Мумбаи, и она очень много значила. Хотя мы должны помнить, что одной из причин того, почему образовались такие группы как БРИК и ШОС, одной из причин того, почему так много средних и крупных стран продолжают как защищать, так и подрывать рефрмы больших по размерам мировых институтов, таких как ООН или организация Бреттона Вуда — это недостаток внимания и уважения, которые им оказывают Запад и Япония. По крайней мере, редакторы из «Файненшнл Таймс» признают важность встречи в Екатеринбурге, хотя они и пользуются возможностью высмеять президента Медведева. Два шага вперед, один – назад… но «Файненшнл Таймс» (как и другое еженедельное издание «Экономист» (The Economist) пока является самым интересным изданием в вопросе новых принципов многосторонних отношений.

Если говорить честно, очень трудно судить, насколько важны эти встречи. Рассмотрим ключевые вопросы дисбаланса валют. С конца прошлого года, как известно читателям этого блога, самая большая макроэкономическая история нашей эры – отношения между США и Китаем, или долларом и женьминьби – проявилась в дебатах по поводу того, как уменьшить роль доллара при выборе мировой резервной валюты. В этих спорах главенствовал Китай, а Россия и Бразилия (последняя показала себя с лучшей стороны, чем первая) оказали мощную поддержку. Хотя заявления, которые поступали от представителей этих стран за последние 10 дней, были не совсем ясны. За несколько дней до проведения саммита министр финансов России Алексей Кудрин заявил, что «еще слишком рано говорить об альтернативе» доллару, сказав, что он (доллар) находится в «хорошем положении». Хотя до саммита в Екатеринбурге господин Медведев отметил: «Давайте будем откровенными, доллар находится не в самой лучшей форме». А на саммите он отметил необходимость создания новых резервных валют. А Китай, чьи представители были в авангарде этого вопроса, в Екатеринбурге почти ничего не сказали. Поэтому трудно утверждать, что встреча в Екатеринбурге, если брать в целом, хоть как то помогла в решении этой проблемы.

Тем не менее, этот вопрос был затронут, и, кажется, что частью стратегии Китая стало намерение не вмешиваться в выступления остальных участников. Также мне кажется, что на состоявшейся на следующий день после саммита встрече между министром финансов США Гейтнером и китайскими представителями, господин Гейтнер напомнил представителям Пекина, что нападки Китая на доллар ставят его (Китай) в невыгодное положение в Конгрессе, в котором, параллельно с проходившим в Екатеринбурге саммите, должен был обсуждаться вопрос о принятии закона о затратах на вооружение, который включал и 5 миллиардов долларов США для МВФ, как было обещано Белым Домом во время последней встрече Большой Двадцатки в Лондоне. Этот законопроект дался американцам трудно, поскольку Белый Дом потратил много политических сил для того, чтобы протащить его через очень сильную оппозицию со стороны Республиканцев – оппозицию, которая была тесно связана с нелюбовью республиканцев к политике Барака Обамы, который поддерживает МВФ и выступает за милитаризацию. Наконец, к пятнице этот закон был одобрен обеими палатами Конгресса, и сейчас это угрожает политической репутации администрации Обамы по многим фронтам.

Если мой анализ верен, то в Екатеринбурге можно было наблюдать некоторую геополитическую сдержанность. Но это не является признаком незначительности саммита в Екатеринбурге. Скорее, это признак осторожности и здравого смысла, который был проявлен некоторыми крупными игроками на мировой арене. Но это также и показало их намерение двигаться вперед, и шаг за шагом ослабить доллар.

Нужно еще проследить все связи. Конечно, роль, которую играет МВФ в этой истории, растет – и конечно, все это связано, как с призывами к увеличению «надзора» со стороны МВФ за политикой Америки, так и со спорами о расширении использования специальных прав заимствования МВФ на основе большего числа валют, чем доллар, евро, британский фунт и японская иена. Как нерушимый политический маэстро Великобритании Питер Мандельсон (Peter Mandelson), так и ведущий экономист МВФ Оливье Бланшар (Olivier Blanchard) выбрали подходящий момент, чтобы написать об МВФ. Но ни один из них не может сказать ничего определенного о встрече в Екатеринбурге. Это говорит само за себя, и это разочаровывает.

Ну да, я все же должен немного сказать и об Иране, и опять это касается темы недостатка внимания и уважения. Вполне вероятно, что Махмуд Ахмадинежад честно выиграл выборы, или, по крайней мере, получил значительную часть голосов. Но меня больше всего поразило в быстром объявлении о его победе со стороны иранского правительства именно то, что там не было и намека на спокойную сдержанность. Они не могли ждать! Это также может означать некий страх или угрозу безопасности Тегерана. Но это также говорит и о высокомерии. Я думаю, что для многих иранцы приняли это как удар по лицу – знак, что иранское правительство не уважает значительную часть иранского народа. Как в Иране, так и в Екатеринбурге, да и вообще в мировой политике очень важно уважение, и неспособность выказать это уважение может повлечь за собой серьезные последствия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>