История и политика взаимных обвинений

Прошлое не отошло по-настоящему в прошлое, пока оно пронизывает наше настоящее. И недавняя история в очень значительной степени продолжает оставаться с нами.

Вот почему российский президент Дмитрий Медведев учредил комиссию по защите против «фальсификаций исторических фактов и событий, направленных на то, чтобы повредить международному престижу России». Этот шаг породил значительные споры и в России, и в западных средствах массовой информации. Так и должно быть; история имеет важное значение.

Историческая комиссия Медведева является реакцией на то, как история, в особенности события перед второй мировой войной, во время и после нее, заново истолковывается и даже переписывается в ряде постсоветских и восточно-европейских государств. Такой подход часто подрывает значение или даже вообще отрицает роль, которую Советский Союз сыграл в разгроме нацистской Германии. В некоторых прибалтийских республиках и на Украине нацистские пособники даже удостаиваются почестей как ветераны войны, а советские военные памятники переносятся в другие места или вообще сносятся. В России многие считают это не только оскорбительной, но и опасной реабилитацией идей, за уничтожение которых их соотечественники заплатили такую высокую цену.

Ранее принятая история второй мировой войны (или Великой Отечественной войны, как она известна в России) переживает ревизию. Это не должно никого удивлять; то традиционное изложение было продуктом «холодной войны». Идеологический конфликт, столкнувший советский развитой социализм с западным капитализмом, привел к противостоящим друг другу идеологически сформулированным объяснениям поражения нацистской Германии.

Западная трактовка состояла в том, что союзники, особенно Соединенные Штаты, «спасли мир от тирании во имя демократии и других либеральных ценностей». Советские идеологи, напротив, подчеркивали «разгром преступной и резко агрессивной идеологии — фашизма».

Пока продолжалась «холодная война», эти две интерпретации могли сосуществовать, хотя Запад постоянно принижал значение советского вклада в поражение Гитлера. Вся эта ситуация стала меняться с самораспадом Советского Союза.

Любая страна и любое общество нуждается в общей истории. Повесть национальной истории связывает нацию вместе и создает чувство общности. Все новые суверенные государства, возникшие с концом Советского Союза, весьма увлечены созданием новых национальных историй. Однако при этом большинству из них приходится рассматривать конкретные эпизоды, относящиеся ко второй мировой войне.

Война историй

Как страна-наследница Советского Союза, Россия твердо придерживается убеждения, что она освободила от фашизма огромную территорию Европы. Изобретая то, что они считают логически последовательной национальной историей, многие в прибалтийских государствах, на Украине и в некоторых восточно-европейских государствах отрицают историческую интерпретацию России. Они утверждают, что Советский Союз не только не освобождал их от фашизма, но что он заменил нацистскую Германию в качестве оккупирующей державы.

В таких притязаниях, однако, кроется двойная опасность. Во-первых, те, кто доказывает, что «Советам» не следует ставить в заслугу разгром фашизма, тем самым отрицают также и роль тех граждан прибалтийских республик, Украины и восточно-европейских стран, которые принесли свою жизнь в жертву, чтобы покончить с нацистским правлением. Во-вторых, тут присутствует также отрицание того, как многие советские республики и даже восточно-европейские страны преклонились перед советским господством, но также и извлекли из него выгоду.

Конечно были и те, кто не получил от этого выгоды, и их жалобы законны и должны быть услышаны. Однако история не должна восприниматься в черном и белом свете, как этого хотели бы националистически настроенные историки и правительства. Например, я жил в Польше на протяжении значительной части 80-х годов, когда свободный профсоюз «Солидарность» пользовался своей наибольшей популярностью. В то время польское общество было поляризовано. Одна треть населения решительно поддерживала «Солидарность», одна треть -промосковский режим, а оставшаяся треть пассивно наблюдала за тем, как кончится противостояние между ними двумя. И до сего дня у некоторых поляков есть много что сказать хорошего о коммунистической Польше.

Что особенно тревожит в историческом ревизионизме, когда речь идет о второй мировой войне, так это попытка исключить из повествования фашистские идеи, группы и отдельных деятелей, которыми Европа была заражена в 1930-40-х годах. Толкование второй мировой войны в духе «холодной войны» было удобной возможностью пренебречь отвратительными проявлениями доморощенного фашизма по всей Европе, особенно на востоке.

После того, как война закончилась, мало кто хотел подробно рассматривать, как фашизм и грубый правый национализм (очень часто с антисемитским уклоном) завоевали воображение европейских народов. Политические императивы были гораздо важнее, и поэтому конфронтация с Советским Союзом вышла на первое место. Игнорирование неприятных эпизодов стало приемлемым.

И сегодня это по-прежнему происходит. Вместо того чтобы признать грехи прошлого, слишком легко винить современную Россию в настоящих или воображаемых грехах Советского Союза. Используя эту линию аргументации, Россия также могла бы утверждать, что и она стала жертвой Советского Союза.

К сожалению, в моду вошла новая дискурсивная патология. Многие считают, что единственным способом доказать свою историческую законность и добродетель является изображение себя в роли жертвы. Это история, пошедшая вкривь и вкось. Слишком часто национальное лицо человека определяется тем, как кто-то другой причинил зло ему или ей.

Сегодня государства винят другие государства за свои собственные проблемы в настоящем по причине очень специфической и опять же эгоистической интерпретации того, что произошло в прошлом. В равной мере вызывает сожаление рефлекторная тенденция винить «антидемократическую» Россию за проблемы ее соседей. Это дешевая политика, демонстрирующая презрение к тому, чем в действительности должна быть история.

В Германии отрицание Холокоста является преступлением. Так обстоит дело во многих странах мира, и с нравственной точки зрения это верно. Предавать забвению убийство миллионов людей, безусловно, не годится. Россия хочет, чтобы то же самое было верно в отношении 27 миллионов советских граждан (это самое меньшее), отдавших свои жизни для разгрома гитлеровского преступного режима.

Очень жаль, что у России сложилось чувство: ей нужна комиссия, чтобы наблюдать за тем, как другие толкуют историю. Историей не следует пользоваться как политическим орудием для разделения народов и стран. Собственно говоря, должно быть совсем наоборот.

Германия и Франция начали открытую и искреннюю дискуссию по примирению своих давних разногласий в области истории. Сейчас же мы видим совершенно противоположное: история используется для разделения стран и народов. Эти разделения, в свою очередь, открывают дверь для самой худшей возможности — постепенной и весьма реальной реабилитации новой формы фашизма.

Питер Лавель является политическим комментатором телеканала «Russia Today» (RTTV) и ведущим воскресной программы «В контексте». Выраженные в данном комментарии взгляды принадлежат ему самому и не обязательно отражают взгляды RTTV и «Радио Свободная Европа/Радио Свобода».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>