20 лет, которые сформировали современную Россию

Прошло пять лет с тех пор, как мы закончили первое, российское издание книги «Ящик водки» («A Crate of Vodka» — автор: Альфред Кох, бывший заместитель премьер-министра России). На следующей неделе мы выпускаем первое англоязычное издание этой книги в Нью-Йорке. Чем больше времени проходит, тем больше я удивляюсь той точности, с которой мы определили временные рамки «либерального ренессанса». Со смерти Леонида Брежнева до террористической атаки в Нью-Йорке 11 сентября прошло ровно 20 лет.

Леонид Брежнев был последним советским руководителем, который работал еще при Сталине, а Джордж Буш стал первым американским президентом со времен Франклина Рузвельта, который столкнулся с нападением врага на Америку.

Смерть Брежнева и события 11 сентября радикально изменили не только Россию и Америку. Эти два события изменили весь мир. И он никогда уже не будет прежним.

Период между этими двумя событиями пришелся на мою молодость – с 21 до 40 лет. В эти годы кем я только не был. Студентом, выпускником, дворником, высотником, каменщиком, работником секретной лаборатории, инструктором в колледже, мэром города, чиновником, ответственным за приватизацию, первым в Санкт Петербурге, а затем и по всей России. Затем я стал заместителем премьер-министра России, мне было предъявлено обвинение по уголовному делу, я стал бизнесменом, обанкротился, потом опять занялся бизнесом, стал менеджером, нанятым в результате поглощения компаний, потом был ведущим на телевидении, руководителем провалившейся предвыборной кампании, журналистом, путешественником, писателем. И помимо всего этого я оставался мужем, сыном и отцом. И все это уместилось в 20 лет.

Когда я был моложе, меня удивляло, почему взрослые вспоминают времена Брежнева с таким восхищением. Они говорили, что тогда жизнь была лучше. Я очень хорошо помню эти дни. В то время, я ничего хорошего в них не видел. Полки магазинов и головы людей опустели, а пустоту заполняли пропагандой. Я думал, что в начале 80-х и 90-х годов все было совсем по-другому.

Но, наконец, я понял. Это время было их молодостью, именно поэтому они вспоминают его с наслаждением, как и я вспоминаю свою молодость. Возможно, если посмотреть на все объективно, моя молодость была ничуть не лучше их. Преступления, неравенство, старики, копающиеся в мусоре, солдаты, побирающиеся на улице. Самая крайняя нищета граничила с самой невероятной роскошью. Лучше ли это, чем навязываемая уравниловка и гробовое молчание времен Брежнева?

Могли ли у меня быть какие-то аргументы? Действительно ли это субъективный вопрос и дело вкуса? Я почти был готов согласиться, но вдруг понял: Мы были свободны! Свободны! Мы были свободными на протяжении 20 лет. И никто не может отнять у нас эту свободу. Когда человек 20 лет своей молодости тратит на свободу, он никогда уже не сможет сыграть в игру и сказать: «Как искренне я люблю президента и его политику».

Мы стали первым поколением россиян, чья молодость пришлась на время, когда можно было говорить все, что думаешь, делать то, что хочется, и выбирать то, что соответствовало нашему пониманию добра и зла. Никто до нас еще не делал ничего подобного. Ни у кого не было подобного опыта. И поэтому становится даже печальнее оттого, что бессмысленный и беспощадный российский режим снова кладет свою тяжелую руку на наши хрупкие плечи.

Может ли свобода быть только данью моде? В 70-е годы процветал тоталитаризм. Только казалось, что положение изменилось к лучшему по сравнению с временами правления Сталина. Нет, ничего подобного, люди просто к этому приспособились. Самых непримиримых либо убивали, либо они уезжали из страны. А остальные, более послушные и легкомысленные, научились жить внутри этой системы и прятать свое недовольство.

Я помню свое детство. Я волновался. Когда меня принимали в Октябрята и в Пионеры (коммунистические социальные организации для детей). У меня не было серьезных сомнений по поводу вступления в Комсомол (Лигу коммунистической молодежи), и только в техникуме, в подростковом возрасте (в 1983 году) я начал кое-что понимать. Я начал сравнивать те слова, которые мне говорили бабушка и дедушка, тетя и дядя, родители, с той информацией, которой нас пичкали в школе и в техникуме, и я обнаружил, что мне врут либо в школе, либо дома.

Вся моя семья родом из сельской местности; они были простыми крестьянами, на которых с особой силой отразился двадцатый век. Гражданская война, коллективизация и индустриализация, война и сопутствующий ей голод — они все это пережили. И они рассказывали мне об этом.

Теперь я описываю свою молодость в этой книге таким образом, как и мои предки рассказывали мне о своей молодости. Сравнивая свои рассказы с их рассказами, теперь я снова понимаю, как мне повезло, что у меня были эти 20 лет свободы. С новой силой свобода в Россию вернется нескоро. Большинство не хочет этой свободы или не понимает, для чего она вообще нужна. Возможно, прочитав нашу книгу, следующее поколение хотя бы представит себе, что такое свобода. Хотя конечно. Описать свободу так же невозможно, как рассказать о том, что такое сладость и что такое горечь. Ее нужно почувствовать. Ей нужно насладиться.

Я почувствовал это удовольствие. И никто этого у меня не отнимет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>