От пост-советского к советскому. Что-то действительно изменилось.

«Что-то действительно изменилось, так как партия, лидер который назвал распад советской империи величайшей геополитической катастрофой ХХ века, на самом деле потерял поддержку большинства избирателей и смог удержаться у власти лишь путем фальсификации результатов выборов», пишет Вахтанг Дзабирадзе, бывший диссидент и политзаключенный времен Советского Союза.

Несмотря на неодобрение международного сообщества, это было очевидно для всех, что никто не будет отменять результаты выборов, что не будет революции, и не будет того, что Владимир Путин откажется от поста президента. Тем не менее Запад и его политические круги постепенно начинают трезветь и, надеюсь, по крайней мере, теперь, его лидеры не будет оценивать политическую ситуацию, глядя в глаза Путину и «читая» там информацию. А будут оценивать его на основании анализа политического процесса, потому что, как кажется, в ближайшие десять-пятнадцать лет, наиболее значимые геополитические процессы будут разворачиваться в России и на постсоветском пространстве, а не в какой-то азиатской или африканской стране. Эти процессы могут поставить под вопрос не только безопасность и стабильности во всем мире, но существование цивилизации и человечества.

Не трудно представить, какие могут быть последствия внезапной «арабской весны» в России полной всех видов оружия. А если кто-то имеет проблемы с воображением, он или она могут ознакомиться с историей России периода между 1917 и 1922 годами!

Таким образом, проблема, которая встает перед всем миром — проблема с которой Россия может столкнуться гораздо глубже и опаснее, чем фальсификация выборов, незнание о либеральных ценностях или даже установление диктаторского режима в одной стране. Таким образом, текущим событиям и событиям последних двадцати лет в России и вообще на постсоветском пространстве необходимо уделить больше внимания, глубоко изучить, чтобы опасные тенденции не стали необратимыми.

Дело в том, что «что-то изменилось и правительству России не удалось заручиться поддержкой его собственного населения, ни имперская риторика, ни имперские амбиции не дали результата, я имею в виду августовскую войну 2008 года, когда Россия впервые после распада Советского Союз прибегла к открытым военным действиям. Тем не менее это никоим образом не означает, что русское общество значительно изменилось.

В России всегда были люди, которые, несмотря на опасность репрессий, протестовали на Красной площади против вторжения СССР в Чешскую Республику в 1968 году, а затем против присоединения Афганистана. Но русские имперские амбиции не утихли после этого. Так что митинг протеста, который последовал за фальсификацией на парламентских выборах в декабре прошлого года, показывает, что в стране назревает кризис и в настоящее время есть другие идеи, более важные и актуальные для общества, чем восстановление империи и формирования России как третей Римской империи.

Хорошо известно, что среди всех республик, только страны Балтии смогли избавиться от остатков советского коммунизма после развала советской империи и создать демократические государственные структуры. Другие республики в лучшем случае были не в состоянии выйти за пределы уровня постсоветского развития, хотя они отвергли коммунистическую идеологию, за чем последовала де-идеологизация государственных структур, признание прав человека и прав частной собственности, а после – проведение приватизации государственной собственности. Но они в основном сохранили советские технологии государственного устройства и управления.

Таким образом, первое десятилетие после обретения независимости бывшими советскими республиками были отмечены де-коммунизация и приватизация.

Процесс приватизации привел к резкой социальной дифференциации. Западный капитал косвенно принимал участие в этом процессе. Большинство населения даже потеряло некоторые социальные гарантии, которые советская власть предоставляла. Так возникла ностальгия по прошлому, что вызвало необходимость изменения власти в ряде стран.

Казалось, что новое правительство, которое можно рассматривать в качестве наследника или ответвление от старшего, должно отстаивать легитимность приватизационных сделок произошло, чтобы подчеркнуть приоритет и нерушимость принципов частной собственности. Кроме того, оно должно было бы осуществлять либерализацию системы государственного управления, которая создала бы условия для быстрого и эффективного принятия новых экономических отношений. Однако, как правило, смена правительства сопровождалось полными или значительными кадровыми перестановками бюрократии в среднем и нижнем уровнях власти. Новая форма вертикали правительства генерировала новый персонал, который не получил выгоды от приватизации, а теперь получил шанс на возмещение своих упущенных выгод.

Таким образом, почти во всех бывших республиках, где произошли изменения в правительстве, был пересмотр процесса приватизации. За этим последовала не только реприватизация приватизированной собственности, но перераспределение бизнеса.

В результате, вместо свободной деловой среды были созданы мощные клановые бизнес-монополии. Населения, которое на первом этапе считало, что это было оправдано (захват имущества бывших официальных лиц), попало в еще более худшее положение, потому что монополия среды кланов даже укрепила процесс обеднения народа, и это снова возродило спрос на перемены.

С другой стороны, новый правительственный клан пытается сохранить власть любой ценой, потому что он боится, что потеря политической власти, повлечет за собой также потерю денег, полученных во время их пребывания у власти, а иногда и потерю свободы. Поэтому, как только началась переоценка итогов приватизации и начался передел собственности, вместо системы либерализации были восстановлены советские технологии управления; была реализована монополизация, а не де-идеологизация государственных структур, также имела место политизация государственных структур, в том числе правоохранительных органов.

Такая ситуация складывалась не только в России, но и во всех бывших советских республиках, которые до сих пор главным образом создают общественно-политическую среду, в которой высок уровень противостояния и протестов вызванных увеличением социальной несправедливости, что влечет изменчивость общественной среды.

Не только Россия сталкивается с этой проблемой, но и бывшие советские республики, которые все еще значительной степени зависят от социально-политических процессов, идущих в России. Таким образом, выборы в этих странах определяют не только одного-единственного победителя (политическую партию или лидера), но и стратегическое направление развития страны, и именно это ключевой вопрос.

Если оставить в стороне либерально-демократические ценности, возвращение Владимира Путина к власти означает сохранение стратегического направления развития России, которое сам Путин начал десять лет назад и которые мы могли бы назвать нео-имперской стратегией.

Даже если Путин захочет проводить либерализацию государственного управления и проводить демократические реформы, это будет трудно для него, потому что он больше не имеет поддержки со стороны населения (запаса политического капитала), необходимой для проведения демократических реформ. Так что, если он будет начинать свой путь демократизации, то он должен будет получить политическую и финансовую поддержку Запада. Но если он продолжит начатый 10 лет назад путь, он будет вынужден столкнуться с Западом (и не только с Западом) — и политически, и экономически.

Не только Путин стоит перед трудным решением, но и Запад. Даже через двадцать лет после распада СССР, Запад не смог выработать гладкой и целенаправленной политики по отношению к России и к другим в последнее время независимым государствам. Это факт, что Запад не был готов к распаду СССР, так что, несмотря на признание в качестве независимых бывших республик СССР, Запад воспринимал это пространство как единое в политическом плане пространство, особенно в следующем десятилетии после распада СССР (1991-2000).

Несмотря на попытки внести некоторые дифференциации (прим. пер. – различия), за которым последовали так называемые «цветные революции», они не удались, потому что эти «революции» по-прежнему осуществлялись с согласия России и в некоторых случаях даже при поддержке России.

Западная политика гуманизации на постсоветском пространстве не удалась. Если Запад хочет продолжать эту политику в отношении России и других бывших советских республиках, но не создаст более гладкой и эффективной политики, есть большая вероятность того, что Россия будет идти по пути реинтеграции бывших советских республик обратно в новый Советский Союз. Однако новый советский Союз не будет таким же, каким он был в 1980-х и 1990-х годах. Это будет такое же агрессивное государство, каким он (прим. пер. – СССР) был в 1930-х годах, но с современными военными и социально-экономическими условиями нашего времени.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>