Аналитика: Трубопровод и политика в Центральной Азии

С конца 19 века и до середины 1990-х Средняя Азия была практически исключительной прерогативой царской, советской и постсоветской России. «Большая игра» с участием царской России и Британской империи доминировала истории региона в середине 19-го века, но проявляется и сейчас в Южной Азии. Растущая многополярность мировой политики и попытки отыскать безопасный доступ к истощающимся природным ресурсам, особенно к нефти и газу, привели к появлению «Новой Большой Игры». Так что имеется потенциал, чтобы исправить будущее структуры глобальной политической и экономической системы.

Борьба за строительство новых трубопроводов и маршрутов их прокладки лежит в основе этой «Новой Большой Игры», которая не на шутку разворачивается, начиная с середины 1990-х годов.

Строительство трубопроводов имеет первостепенное значение для энергетической политики Вашингтона, Пекина, Брюсселя и Москвы. Это делает маршрут строительства, структуру финансирования и реализацию трубопроводных проектов всегда очень сложной задачей.

Примером тому служит проект трубопровода Иран-Пакистан-Индия (IPI), который будет транспортировать добываемый газ с Южного Парса в Иране в Индию через Пакистан. 3000-километровый газопровод потребует 7,5 млрд. долларов инвестиций и многостороннее сотрудничество.

Проект, впервые был сформулирован в 1989 году, но был отложен, потому что — среди прочих причин — Иран регулярно требовал пересмотра цен на газ, а в Пакистане настойчиво просили более высокую плату за транзит. В действительности скрытые политические мотивы реального виновника были выявлены с большим опозданием.

Проект еще раз был официально приостановлен в начале 2011 года. 19 февраля 2011 года генеральный директор Iran’s Gas Engineering and Development Company заявил в национальных информационных сетях, что строительство трубопровода временно приостановлено.

Иран занимает второе место по количеству разведанных ископаемых запасов топлива в мире, наделяя его потенциалом для энергоснабжения широкого круга потребителей природного газа, таких как Пакистан, Индия и Китай. Иранский газ, как правило, подается по трубопроводам в непереработанном «сыром» виде, но производство сжиженного природного газа для более отдаленных рынков – это совсем другой случай.

С открытием крупных запасов месторождения Южного Парса в 1988 году иранское правительство продолжает политику наращивания объемов экспорта газа. Высокие доходы от этих «богатых полей» ожидаются в связи с возможной продажи добытого газа в Пакистан и Индию, где спрос на энергию в настоящее время высок и постоянно растет.

В 1995 году Исламабад и Тегеран подписали предварительное соглашение о строительстве газопровода, который соединит месторождения Южного Парса и Карачи, важнейшего промышленного центра Пакистана, расположенный на берегу Аравийского моря. Иранские власти понимают то, как Пакистан и Индия будут использовать этот газ. Пакистан играет роль и импортера и в то же самое время являясь транзитной страной.

В 1999 году Индия и Иран подписали предварительное соглашение и затем были проведены переговоры о строительстве трубопровода IPI, также известного как «трубопровод мира». Поскольку считалось, что взаимное сотрудничество в области энергетики и совместного использования иранского газа приведет к возможной оттепели в напряженных отношениях

между Исламабадом и Дели.

16 марта 2010 года, иранские и пакистанские власти подписали окончательное соглашение в Анкаре о строительстве трубопровода. Тем не менее, несмотря на более ранние ожидания, Индия не была включена в проект.

Существовали также финансовые вопросы реализации проекта. Иран заявил, что Пакистан не смог собрать необходимое финансирование. Время для этого утверждения не могло бы быть более неподходящим. Пакистанская экономика находилась в тяжелом состоянии, и ситуация еще более осложнилась из-за наводнения, от которого впоследствии пострадала большая часть Пакистана.

Наконец, геополитические последствия событий в Центральной и Южной Азии: военная операция НАТО в Афганистане и восстание в Киргизии — также выступили главными препятствиями для эффективного осуществления экспорта и плана по обеспечению безопасности.

В проекте трубопровода должны быть учтены множество внешних интересов особенно США, Китая и России. Колебания в отношениях к проекту Индии может быть в значительной степени обусловлено давлением США на Дели с целью присоединения Индии к другим трубопроводным проектам и недооценки Вашингтоном потенциальных выгоды от IPI. Само собой разумеется, что газопровод IPI будет иметь существенные геополитические последствия. Страны, участвующие в проекте газопровода IPI имеют различные интересы и различную внешнюю и внутреннюю политику.

Иран и США

Задержки в реализации проекта было вызвано состоянием двусторонних и трехсторонних отношений между отдельными государствами. Интересы США считаются первостепенными. После распада Советского Союза, Соединенные Штаты пытаются контролировать значительную часть энергоресурсов мира посредствам контроля над запасами нефти и газа в Азербайджане и бывших советских республиках Центральной Азии, а также через создание союзных режимов в Афганистане и Ираке. Для Соединенных Штатов, борьба за энергетические ресурсы еще более осложняется постоянно растущими потребностями Китая и Индии в энергоресурсах, которые имеют существенное значение для обеспечения их скорейшего развития. Будущее иранской энергетической политики, окажет серьезное влияние на долгосрочные интересы США. Иранское господство в Персидском заливе и реализация проекта IPI будет препятствовать цели Вашингтона по изоляции Тегерана на международном уровне.

Соединенные Штаты решительно выступают против любого вида энергетических проектов, который включает в себя Иран, так как США опасаются того, что Пакистан и Индия станут зависимыми от иранских поставок энергоресурсов. Соединенные Штаты продолжают активно вмешиваться в процессы внутри региона и пытаются отлучить эти страны от участия в проекте IPI.

Вашингтон фактически спонсирует строительство альтернативного газопровода, но Ирану не была предоставлена возможность непосредственного участия в этом проекте. Американцы продвигают проект газопровода TAPI (Туркменистан, Афганистан, Пакистан и Индия), который будет транспортировать природный газ из бывшей советской республики Туркменистан непосредственно в Индию через Афганистан и Пакистан. Этот проект, однако, в значительной степени зависит от США и НАТО в части стабилизации ситуации в Афганистане.

За проектами США в области геополитических и энергетических планов внимательно наблюдают в России и Китае. В соответствии с планом США, Кабул будет неотъемлемой частью безопасного коридора для энергетических потоков, идущие от Каспийского моря через Центральную Азию для конечных потребителей в Пакистане и Индии. Этот маршрут-обход России и Китая, которые в настоящее время доминируют в поставках энергоресурсов в регионе.

Китай, Индия и Пакистан

Что касается Индии, то американцы пытаются отговорить Дели от подписания каких-либо соглашений с Ираном, страной, которую Вашингтон считает «изгоем». Неудивительно, что напряженность в отношениях между Соединенными Штатами и Ираном повлияла на индийскую энергетическую политику. Действительно, Дели трудно вести переговоры с Ираном по поводу энергетического соглашения, в то время как в нем развивается гражданская ядерная программа. Во-вторых, высокое взаимное недоверие Индии Пакистана завело в тупик переговоры по энергетическим проектам с участием обеих стран. Это привело к текущей приостановке участия Индии в проекте IPI.

Несмотря на предостережения США, Индия укрепляет дипломатические связи с Ираном. Эти более тесные отношения были продемонстрированы в совместном финансировании строительства порта в Чабахар, важным транзитным пунктом энергоресурсов расположенном на юго-востоке Ирана. Это сотрудничество оказалось стратегически и экономически важным в продвижении индийского экспорта в Центральной Азии, который в настоящее время транспортируется через Иран — в обход Пакистана.

В Индии есть много сомнений относительно трубопровода IPI. Во-первых, Индия и Иран пока не договорились об уровне цен на газ. Индия всегда настаивала на импорте высококачественного газа из Ирана по международно-признанным ценам. Во-вторых, Индия обеспокоена деталями плана Ирана по прокладке маршрута трубопровода через Пакистан и его провинции. Иран хочет, чтобы трубопровод проходит через Белуджистан, одному из самых бедных и отдаленных районов страны — очень неспокойная область, известная политической деятельностью враждебных националистических и сепаратистских сил. Тегеран ведет борьбу в Белуджей против националистического движения за независимость в иранской провинции Систан и Белуджистан, которая граничат с Пакистаном. Мятеж в Белуджистане тянется в течение многих лет. Джундулла, суннитская террористическая организация также известный как Народное Движение Сопротивления Ирана, также, предположительно, работает в Пакистане и Иране и в южных провинциях Афганистана, а также в других местах. Страны, участвующие в проекте IPI опасаются, что террористические акты будут предприниматься для саботирования проекта по трубопроводу.

Индия имеет еще два повода для головной боли: Пакистан – это транзитный налог, который Исламабад будет навязывать и возможность прекращения поставок газа. Индия опасается, что если новая дипломатическая напряженность с Пакистаном будет нарастать или, если конфликт в Кашмире вновь разгорится, Пакистан будет в состоянии остановить энергетические потоки идущие в Индию, подобное тому, как поступила Россия в отношении к Украине во время их споров по газу в 2006 и 2009 годах. Индия также сомневается относительно строительства газопровода TAPI, автором проекта которого является Вашингтон. Нью-Дели сомневается относительно фактической способности TAPI эффективно прокачивать туркменский газ в достаточных объемах и рассчитывает на продолжение и долгосрочную безопасность в Афганистане. Соединенные Штаты, однако, все еще пытаются «увести» Индию к альтернативным поставкам энергии, в том числе к поставкам сжиженного природного газа из Австралии, Катара и других стран Персидского залива.

Пакистан обеспокоен потенциальным главным статусом, который может получить Индия, если она будет активно вовлечена в проект IPI. Более того, пакистанские власти разработали план стимулирования активного участия Китая — традиционного союзника Исламабада и конкурента Нью-Дели — в проекте, а не Индии. Пекин проявил серьезный интерес к этому проекту, так как это эффективно повысит влияние Китая в Южной Азии за счет этого и в Соединенных Штатах и Индии. Кроме того, Исламабаду пойдет на пользу, по крайней мере гипотетически, включение в проект Китая. Пакистан срочно нуждается в энергии, но Тегеран, вероятно, не поддержит проект без третьей стороны. Индийское или китайское участие гарантировало бы существенную прибыль для Ирана. С Китаем в качестве партнера, Исламабад будет получать значительные доходы за транзит газа и получит значительные политические дивиденды за счет дальнейшего укрепления своего союза с Пекином. С другой стороны настроения Пакистана и Ирана по «призыву» Китая в проект может быть расценена как средство оказания давления на Нью-Дели для того, чтобы Индия приняла окончательное решение о своем участии в IPI.

Для Пекина проект имеет и риски и возможности. Став главным партнером в строительстве газопровода из Ирана через территорию Пакистана, или основным бенефициаром потенциального сжижения природного газа поставляемого из глубоководного морского порта в Гвадар в пакистанской провинции Белуджистан, Китай создаст важную «ось энергии», которая окажет существенную поддержку стратегии диверсификации поставок энергоресурсов, а также поможет насытить свою растущую экономику. Только политическая и социальная нестабильность в беспокойных пакистанских и китайских регионах может убедить Китай выйти из проекта.

Если эти соображения не достигнут порта Гвадар (Gwadar), где скоро будут построены терминалы сжиженного газа, то трубопровод пройдет через такие беспокойные области, такие как пакистанская область Gilgit-Baltistan, самая северная политическая единица в пределах Пакистана, и области Синьцзяна в Китае, также известная как Восточный Туркестан, где коренные уйгурские сепаратисты последовательно создают напряжение. Проект становится еще более опасным из-за возможных диверсий на трубопроводе группами мятежников.

Согласно другому «прочтению флирта» Китая с Пакистаном и Ираном по проекту IPI, он направлен на усиление влияния России на ходе текущих переговоров между двумя странами по поставкам газа, ценам и трубопроводным маршрутам, связывающих Восточную Сибирь и Китай.

Пекин может рассматривать поставки газа из Ирана в качестве возможной альтернативы поставкам из России. Ни для кого не секрет, что Китай, как и ЕС, не хочет стать слишком зависимыми от русских источников энергии. Активное участие в азиатских энергетических проектах будет способствовать реализации китайских целей по постепенному увеличению своего влияние в области и созданию того, что часто называют «ниткой жемчуга» по всему Индийскому океану. Тайная цель Китая на Юге и Востоке Азии состоит в том, чтобы поместить трубопровод связывающий Иран, Пакистан и Китай через горы Каракум, которые лежат на границе между последними двумя странами. Это станет частью стратегии, направленной на давление с целью развития китайско-пакистанского сотрудничества в развитии пакистанского порт Гвадар и превращении его в контролируемый Китаем энергетический центр, который будет, по мнению Вашингтона, защищен китайской военно-морской базой. Таким образом, китайский участие в проекте по поставкам иранского газа сделает неэффективной международную изоляцию Тегерана инициированную Вашингтоном.

В целях предотвращения участия Китая в крупных трубопроводных проектах в Южной Азии, Соединенные Штаты предложили другой вариант, заключающейся в том, чтобы значительно увеличить экспорт дешевой саудовской нефти в Китай. Четкого ответа на это предложение пока не последовало.

Интересы России

Хотя Китай может задействовать другие источники энергии, Россия приветствует возможное строительство трубопровода IPI. Москва полна решимости сохранить доминирующее положение в поставках газа на европейском рынке и постоянно ищет новые решения. Большая часть ее экономической базы основана на энергетических компаниях и инфраструктуре нефтяной и газовой промышленности. Россия готова помочь строить трубопровод IPI, чтобы отвлечь иранский газ на восточные рынки, а не западный, тем самым, устраняя основного потенциального конкурента. Таким образом, доминирование России в транспортировке энергоресурсов из Каспийского моря будет обеспечено.

Более того, Россия очень заинтересована в создании энергетического коридора с севера на юг и установления более тесных торговых связей между Южной Азией и Европой через территорию России. Москва предполагает, что Пакистан, Индия и Иран также заинтересованы в этих энергетических и коммерческих планах. Москва считает, IPI в качестве возможного сдерживающего фактора для китайско-русского конкуренции в Центральной Азии и, прежде всего, противовес интересам США в регионе.

Газпром активно участвует в реализации IPI и русские инвестиции могли бы стимулировать строительство трубопровода. Участие России в этом проекте восходит к 1995 году, когда меморандум о взаимопонимании был подписан между Газпромом и Газовым управлением Индии (Gas Authority of India Ltd) для строительства IPI. Российская энергетическая компания теперь развивает южные области в Персидском заливе и хочет участвовать в проектах, по увеличению производства сжиженного природного газа в Иране.

Газпром также очень заинтересован в проекте IPI — даже если Китай примет в нем участия.

Включение огромного юго-восточного соседа – России является необходимым шагом в интеграции экономических, энергетических и коммерческих интересов России, Китая, Индии, Пакистана и Ирана.

Геополитическое и геоэкономическое влияния трубопроводов IPI и TAPI Азии в энергетической интеграции в Восточной Азии с Южной Азией и Западной Африкой играет всё большую роль. Очевидно, что Иран будет становиться все более весомым игроком в процессах планирования глобальных энергетических поставок. Желание России сохранить свое доминирование в европейской газоснабжении, растущий список стран, которые нуждаются в газе, стремление Индия и Китая в получении более широкой власти в Азии также являются важными факторами развития данного направления.

Все эти вопросы вращаются вокруг одного неоспоримого катализатора: строительство трубопровода, последствия строительства которого до сих пор не полностью изучены.

Проблемы США

Американская энергетическая политика, а также главные факторы в поддержании американской национальной безопасности и экономического господства, основаны на безопасном доступе к энергии, бесперебойности поставок и поддержанию относительно невысоких цен на нефть. Однако, большая часть мировых запасов нефти сосредоточено в регионах, которые враждебно относятся к интересам США или находятся на грани политического переворота или исполнены терроризма. Несмотря на это, нефть остается основой многих актуальных проблем, с которыми сталкиваются США. В этой сфере не будет легких решений, пока правительство США и американские потребители будут строить инфраструктуру своей страны всецело основанной на нефти. В то же время, США приложит все усилия для обеспечения доступа к имеющимся запасам нефти и гарантирования непрерывности ее поставок. Такие усилия являются движущей силой внешней политики США и сопровождаются военной доктрины Штатов.

Анализ внешней политики США и расширение потребления энергии в стране свидетельствуют о том, что импорт нефти будет продолжать расти в ближайшие десятилетия. Соединенные Штаты будут вынуждены искать новые источники ископаемого топлива из-за политических и экономических изменений в регионах, откуда в настоящее время осуществляются поставки. До сих пор американская внешняя политика не смогла адекватно переориентироваться на области, хорошо обеспеченные различными энергоресурсами.

Соединенные Штаты должны создать доверительные отношения со странами Центральной и Южной Азии, чтобы удовлетворить свои будущие потребности в энергии, поскольку и союзники и враги сами должны будут получать больше ресурсов из этих регионов. Вашингтон должен задуматься над своей политикой и тщательно переосмыслить свои отношения с Россией, если она по-прежнему стремится стать важным партнером в эксплуатации и развития сибирской нефти и газа. Администрация Обамы сделала первый шаг в этом направлении, нажав кнопку «перезагрузки» в отношениях США и России.

Более того, Соединенным Штатам необходимо развивать глубокие торговые связи со странами Центральной и Южной Азии, хотя некоторые региональные власти продолжают горячо одобрять нынешнюю политику США. Торговые соглашения должны быть заключены с государственными монополиями, которые твердо уверены в сохранении своего абсолютного суверенитета в отношении своих стратегических природных ресурсов.

Наконец, Вашингтон должен рассмотреть возможность переговоров по соглашениям с другими крупными потребителями энергии (Китай, Индия, Япония и ЕС) и Центрально и Южно–азиатскими производителями и экспортерами для того, чтобы избежать дорогостоящих вооруженных и дипломатических войн на основе жесткой конкуренции за ограниченные ресурсы.

Ричард Руссо профессор в области международных отношений в Азербайджанской дипломатической академии (Баку).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>